Знак беды. Волосач

Зима 1943 года стала наиболее страшной во всей Второй мировой войне для жителей Беларуси. Партизанские отряды активизировали свою деятельность, а каратели, в свою очередь, за любую диверсию уничтожали мирных жителей. В январе каратели отправились в район Шацка в поисках партизан.

  • Диверсия и смерть

    Диверсия в районе деревни Русаковичи (там партизаны взорвали грузовик, подвозивший к немецким частям продовольствие) привела к появлению в окрестностях Шацка карательных отрядов. Поиск действительных виноватых в планы оккупантов не входил: достаточно было фиксировать желание сельчан при первых звуках стрельбы бежать в лес, чтобы их причислить к партизанам и расстрелять. Именно таким образом в документах немецких частей, проводивших карательные операции в этом районе, подчёркивалась доказательная база принадлежности к партизанам или сочувствующих.

    После расстрела немногочисленных жителей деревни Русаковичи отряды карателей приняли решение продолжить «спецобработку» и в соседней деревне Волосач.

    Волосач оказался под ударом 22 января.

  • Документы и свидетели

    В официальных записях нацистов можно найти совсем немного об этой операции. «27 января 1943 года в 9.30 утра в деревне Волосач было спецобработано 106 человек: 15 мужчин, 41 женщина, 50 детей». Основание для операции – «подозрение в принадлежности к партизанам и пособничестве партизанам».

    Свидетели же, вспоминая о страшной бойне в деревне, говорили о том, что каратели подошли к деревне со стороны дороги. Однако резни никто не ожидал, а потому из деревни практически никому не удалось бежать. К периодическим налётам оккупантов здесь уже привыкли, и, как правило, они заканчивались сравнительно мирно – жителям зачитывались очередные уведомления, развешивались листовки, предупреждения о недопустимости поддержки партизан. Но на этот раз ситуация была иной: каратели ехали убивать.

    Спаслись только те, кто по какой-то причине оказался в лесу – дети, отгонявшие коров и лошадей на лесное пастбище, да пара женщин – Фелициана и Зофья, – которые привезли брату и его детям гостинцы. Они-то и рассказали об этой трагедии, потому что видели и слышали практически всё. Карателей, сгонявших всех жителей в сарай и расстреливавших тех, кто пытался бежать или укрыться. Потом дым и страшные крики из горящего амбара. Где-то там горели заживо их брат Антось и его семья…

  • Выжившие

    Почти все мужчины деревни Волосач пережидали зиму 1943-го в партизанских отрядах, а многие – вместе с семьями – в партизанских зонах. Некоторые забрали в лесные землянки и своих близких, благо густые леса и болота в окрестностях Волосача давали форы местным жителям по сравнению с оккупантами. Поэтому после трагедии на пепелище деревни вернулись некоторые выжившие. Деревня не осталась полностью обескровлена. До освобождения Беларуси в лесных землянках недалеко от сожжённой деревни жили женщины, дети и старики – все те, кому не нашлось место в партизанских отрядах. После 1944-го деревню отстроили заново.

    Впрочем, многие местные жители после освобождения были обвинены советской властью в предательстве. Это было обычной практикой, когда люди, пребывавшие в течение некоторого времени на территории, оккупированной врагом, автоматически назывались предателями Родины. Даже активным участникам партизанского движения было непросто доказать свою невиновность перед лицом советской власти, их спасали только наградные листы, которые незадолго до снятия оккупации начали составляться штатными комиссарами, появившимися в партизанских отрядах и зонах. А говорить о стариках, женщинах и детях, которые жили в землянках и ничем не отличились в борьбе с врагом, значит, умножать раны пострадавших от войны и её последствий.

    Именно поэтому, те, кто пережил здесь самые страшные годы, в Волосаче не задержались. Бывшие жители деревни едва ли не сразу после начала первых процессов над «предателями» стремительно рассеивались по всему Советскому Союзу. Подальше от места смерти. Подальше от могил близких. Подальше от риска несправедливых обвинений. Подальше от повальных репрессий, волна которых катилась по изувеченной карателями земле, как только немецкая оккупационная армия сменилась Красной.

    Лишь в конце 1950-х, когда с людей, переживших ужасы фашистской оккупации, стали снимать ярлыки «предателей», они снова стали вспоминать. Сперва несмело, и в самом узком кругу. Позднее появились первые воспоминания, записанные журналистами, которые разыскивали выживших героев. Истории оказывались не слишком героические, но их всё-таки записывали и сохраняли в архивах районных и даже республиканских газет.

Впрочем, именно эти истории – не приукрашенные, раскрывающие всю безумную сущность войны – превратили молодую писательницу Светлану Алексиевич в Нобелевского лауреата. Ведь ей удалось невозможное – заставить говорить о том, что такое повседневная война, про всю грязь и кровь этого немыслимого лабиринта между чужими и… чужими.

Катерина Сидорук

comments powered by HyperComments