Битва на Немиге: отправная точка истории Минска

Что же за битва на Немиге собирала свою кровавую жатву в 1067 году? Кто с кем бился, и, главное, что стояло на кону? Кто победил?

Сегодня мы вспомним одно из самых удалённых от нас по временной линейке, но получивших летописное описание (в киевской летописи и «Слове о полку Игоревым»), событий.

  • Битва на Немиге: кто с кем?

    Несмотря на кажущуюся простоту вопроса, ответить на него не так и легко. С одной стороны, это войско полоцкого князя Всеслава Чародея, с другой – объединённые военные силы киевского, Черниговского и Переславского князей.

    Что послужило поводом к этому сражению, достоверно неизвестно. Поскольку период этот вообще достаточно кровавый – поле брани было едва ли не единственным способом определить и отстоять своё место и свои права – то, наверное, это не так уж и важно. Даже в нынешних войнах, то и дело вспыхивающих по всему миру, человеку неискушённому достаточно трудно определить причину, что уж говорить о событии, которое отделяет от нас 950 лет. Вероятнее всего, как и сегодня, причиной были борьба за власть (территории) и деньги.

  • Битва на Немиге: когда?

    Согласно прямым и косвенным историческим свидетельствам, сражение в самом центре нынешнего Минска, а тогда – небольшого городка Менеска, Менска, состоялось 3 марта 1067 года. И именно с этим событием было связано первое упоминание данного населённого пункта в рукописных свидетельствах, дошедших до наших дней.

    Почему же тогда мы отмечаем 950-летний юбилей первого упоминания города в сентябре? В первую очередь, по той простой причине, что совершенно очевидна формальность этой привязки ко времени. Да, город впервые упоминается в летописях, но упоминается – страшной трагедией, разорением и многочисленными смертями. Вряд ли эта дата стоит праздничного отмечания, пусть даже и спустя неполное тысячелетие.

  • Предыстория

    В первой половине XI века, согласно целому ряду сохранившихся хроник и летописей, Полоцкое и Киевское княжество пребывали в состоянии союзнического договора. Это, конечно, не спасало от некоторых приграничных конфликтов, однако в целом ситуация сохранялась в некоем подобии равновесия.

    Впрочем, само по себе это состояние для того периода было не слишком характерно, и объясняется разве что исключительными дипломатическими способностями самого полоцкого князя. Убедительность его аргументов в пользу взаимного мира подчёркивалась как военными аргументами (полоцкое войско на тот момент было одним из самых подготовленных), так и мистическими. Ведь не зря враги считали Всеслава – Чародеем. Они были убеждены в том, что в течение ночи, обернувшись волком, он преодолевал путь от Полоцка до Киева и был способен разузнать даже самые хитроумные планы своего противника.

    Всё это зафиксировано в том же «Слове о полку Игоревым», и подтверждает не столько мистичность фигуры самого полоцкого князя, сколько его исключительный полководческий талант. Действительно, его практически невозможно было застать врасплох, а ведь прочность «союзнических отношений» в те времена, как и сегодня, постоянно проверялась. И как только союзник слабел, он тут же мог превратиться (и превращался) в очередную жертву более сильного.

  • «Мирный» князь

    Был ли Всеслав Чародей «мирным» князем, ориентированным главным образом на экономический рост невоенными методами? По меркам своих современников – вполне. В период его правления княжество набирало экономическую силу, развивало торговые отношения с близкими и дальними соседями. Однако при появлении перспектив в приобретении военной добычи и обогащении княжества таким, вполне привычным для феодального периода, способом, он, разумеется, пользовался и этой возможностью. Чего стоят только его походы – между прочим, вполне успешные! – на Псков и Новгород, считавшиеся практически непобедимыми! К слову, считается, что именно эти успешные военные кампании полоцкого князя и переполнили чашу терпения Изяслава Киевского настолько, что он кооптировал к военному походу всех своих тогдашних союзников и вассалов, и одновременно родных братьев – Всеволода Ярославовича Переславского и Святослава Ярославовича Черниговского. Взаимоотношения в этой троице всегда были весьма сложными, но для борьбы с единым врагом они сумели выставить достаточно большое войско.

  • Две версии одной битвы

    Как известно, историю пишут победители. И не слишком важно, какими методами и способами была добыта победа – спустя столетия, да и даже через десятилетия потомки смогут исследовать только те свидетельства, которые сохранились. Поэтому, как и сегодня, так и в древние времена, главной задачей победителя было оставить «правильные», оправдывающие себя, письменные свидетельства. Впрочем, даже самые успешные оправдания – а «Слово о полку Игоревым» однозначно оправдывает Ярославовичей и называет их безусловными победителями – хранят в себе элементы, которые прочитываются историками как двусмысленные.

    Так, если Ярославовичи победили на поле боя – а, к примеру, В.Татищев, исследовавший достоверность «Слова..», в этом сильно сомневался, ссылаясь на другие исторические источники, – тогда совершенно необъяснимо приглашение ими Всеслава Чародея на переговоры. Победитель в те времена путём отправки гонца ставил побеждённого в известность об условиях контрибуции; обсуждать в этом случае было совершенно нечего. Обсуждения или переговоры были возможны только в одном-единственном случае – если Ярославовичи предлагали условия мирного завершения не слишком удачной военной кампании.

  • Трагедия доверчивости

    Герой битвы на Немиге, полоцкий князь Всеслав Чародей, пал в результате жертвой своей доверчивости. Он принял приглашение Ярославовичей прибыть на переговоры вместе с сыновьями, подтверждённое целованием креста, но это не помешало «истинным христианам» нарушить клятву – полоцкий князь и его сыновья оказались пленены.

    Именно доверчивость сыграла фатальную роль в истории одного из самых таинственных полоцких князей. Между политической предусмотрительностью и человеческой (и, возможно, христианской) доверчивостью Всеслав Чародей выбрал второе – и проиграл.

    Что же до битвы на Немиге, которая считается моментом отсчёта истории древнего Менеска (и правда, разрушенный город тогда пришлось отстраивать заново), то она, вероятнее всего, оказалась одной из тех, где потери с обеих сторон были настолько велики, что говорить о победителях и побеждённых уже не приходится. Как и в любой войне, в той, давней, проиграли люди.

А потомки… Что ж, потомки в предстоящие выходные увидят реконструкцию отдельных элементов той давней битвы. И, возможно, вспомнят те уроки политической предусмотрительности, которые она преподала предкам.

Катерина Сидорук

comments powered by HyperComments